Как должно было звучать обращение матери Агеевой

Я — мать русского оккупанта и безумно жалею, что у меня не получилось воспитать сына нормальным мужчиной и вырос человек, который поехал убивать в Украину на этой вероломной войне, развязанной моей страной.

Мне очень больно, что четвертый год гибнут украинские отцы, мужья и сыновья и в первую очередь я хочу попросить прощения у вашего народа за преступные действия моего правительства и за всех нас, которые не смогли, не сумели, да что таить — не захотели предотвратить эту катастрофу, это безумие. И я заблуждалась, и я верила лжи и оставалась равнодушной. И мне стыдно за это.




Я прекрасно понимаю, что не имею никакого морального права просить об освобождении моего ребенка, но я по-прежнему мать и люблю своего сына. Мне очень хочется, чтобы мой ребенок вернулся домой, но я уже смирилась и приму любое решение и любой ход развития событий.

За всё надо платить и мне в первую очередь, как матери, которая не смогла остановить своего сына, не смогла ему привить общечеловеческие ценности. Мы в ответе за своих детей. Я знаю, что мое раскаяние вероятнее всего не будет принято. Но лучше поздно, чем никогда…»
Примерно так.
А не так: «Господин Порошенко, я не знаю, как мой ребенок оказался на вашей территории, не знаю кто на него мог так повлиять. Если вы его отпустите, то он исправится и все осознает. Я буду рада, если вы проявите милосердие, спасибо».

Alex Tverskoj